За дверью школьной мастерской воздух пахнул гарью и клеем ПВА; медленный визг шестерёнки 3D‑принтера мешался с тихим щебетом детей, обсуждавших, кому нужна ещё одна плата Arduino. Елена Сергеевна стояла у стола с разрозненным набором деталей — проводами, кусочками фанеры и коробками с винтиками. Свет лампы резал вечернее сумрак, и можно было прочесть усталую удовлетворённость на её лице: ещё один день, ещё одна попытка собрать не только устройство, но и смысл для ученика, который приходил сюда не просто за знаниями, а чтобы понять, кем он может стать.

В одной и той же комнате сосуществовали два мира: программно‑методический план урока, строгие требования школьной программы и целевых показателей, и мир практического созидания, где успех измерялся экспериментом, ошибкой и следующей попыткой. Конфликт между этими мирами создавал напряжение, которое Елена Сергеевна научилась превращать в ресурс. То, что для администратора было «вечным отклонением от плана», для неё стало полем для выстраивания профессиональной идентичности школьников — не через раз в год блестящий проект, а посредством систематического ритуала быстрых прототипов.

Проблема, с которой она столкнулась, типична и вместе с тем глубже: в условиях российской школы инициатива часто рубится в зародыше нормативами, конкурсной логикой и дефицитом времени. Ученики, любопытные и растерянные, переходили от идеи к идее, не успевая закрепить ни